Однажды в небольшом городке, где я родился, мне довелось быть свидетелем такой сцены. Венчалась моя сестра, я пришел на венчание в штатском. И совершил, по своему невежеству, святотатство: перешёл на другую сторону храма, грубо поправ ногами дорожку перед молодожёнами. И сразу же услышал сзади боевой клич и топот ног, бросившихся за мной в погоню. Поняв, что мне пришел конец, я решил встретить его лицом к лицу. Но когда я обернулся, искаженное от гнева лицо, только что хотевшее меня стереть с лица земли, вдруг засияло равноангельской любовью и, расплывшись в улыбке, во умилении воскликнуло: "Ой, батюшка". И женщина радостно хлопнула ладонями. Вот так меня спасла благодать священства…
Некоторые священники считают, что самая главная задача настоятеля - стройка. При этом абсолютно забывая, для кого и зачем эта стройка ведется. Богу нужны, в первую очередь, души, а не кирпичи. Кирпичи нужны для того, чтобы внутри храма спасались души, а не ради самих этих кирпичей.
Секты самого разного вида и толка давно уже поняли, как, когда и с кем нужно работать. И вместо того, чтобы рассказывать, какие негодяи эти еретики, мы бы лучше переняли их опыт миссионерской работы. Потому что наш стыд и позор в том, что, имея несравнимо больше и богаче материал (в отличие от еретиков всех видов и мастей), мы его мало используем в миссионерской работе. Православие проникло во все сферы культурной жизни человечества. О Православии можно говорить в разрезе и философии, и педагогики, и психологии, и архитектуры, и музыки, и живописи, и вообще всех отраслей человеческой культуры. А что мы? Зачастую даже проповедь священник читает из книжки. И причина этого не только в отсутствии образованного духовенства, а, в первую очередь, в неправильно построенной жизни епархии. 
Дело миссионерской проповеди является как минимум епархиальной задачей, поскольку в действительности мы живем, к сожалению, в языческом окружении, к тому же еще и формально крещенном. Поэтому миссионерская работа, по моему глубокому убеждению, должна быть первоочередной и важнейшей в наше время. Но создание миссионерских центров, курсов оглашения и проч. является уже задачей епископа. Только он может задать нормальный правильный тон на всех приходах. 
Как духовнику епархии, мне были известны случаи, когда священник не мог приехать на исповедь потому, что у него не было денег на проезд. Когда сельский священник балансирует на грани выживания и крайней материальной нужды, то поверьте, ни о какой миссионерской работе он думать не будет. Суметь уравновесить доходы нищенствующего сельского духовенства и "ожиревшего" духовенства из доходных приходов, это тоже, как ни странно, миссионерская задача епархиального архиерея. Так же, как и объяснить настоятелям больших приходов, что подчиненное им духовенство - это не рабы, которые обеспечивают благоденствие матушки настоятеля и их чад, а его равноправная братия. Клериканство дошло в некоторых храмах уже до того, что настоятель может считать ниже своего достоинства выйти помочь исповедовать или поехать на требу в случае накладки. Для этого есть "чернорабочее духовенство". Настоятель должен осознать, что он не барин, который со своим братом через губу разговаривает, а раб, который должен этой братии служить и о ней заботиться. 
Стремление некоторых отцов занять более значимый приход диктуется их интересом иметь деньги и власть. И занимают эти посты не всегда лучшие представители духовенства. Власть должна перерасти в ответственность, а распределение денежных средств должно быть абсолютно прозрачным. И та часть средств, которая не идет на зарплату, обслуживание храма и миссионерскую работу, должна распределяться архиереем по его усмотрению, в том числе, и на нужды малообеспеченных приходов, и немощного, пожилого духовенства. В епархии не должно быть ситуации, когда священника, как волка, ноги кормят, а как только он становится немощным, калекой или инвалидом - то попадает в зависимость от милости "начальства". 
Мне кажется, что к священникам по вопросу о качестве их служения должны быть предъявлены те же требования, что и к светским, например, работникам медицины. После окончания вуза через определенный промежуток времени они проходят аккредитацию на соответствие занимаемой должности. Совершенствование в профессионализме является актуальным требованием и для духовенства. Если человек рукоположен и окончил семинарию или академию - это что, уже высшая точка? Больше ему ничего не надо знать? Или больше никаких событий не происходит в церковной жизни, которые бы касались его лично?
Мне кажется, что священник должен всю жизнь учиться и доказывать свое право называться священником. Через определенный период времени, скажем, года через три, в каждой епархии можно было бы проводить курсы повышения квалификации для духовенства. Ввести, например, систему тестирования для того, чтобы удостовериться, что духовенство не забыло, по крайней мере, основы догматического вероучения Церкви. Священник должен изучать те актуальные события церковной жизни, которые произошли за последние годы. Например, далеко не все священники знакомы с "Основами социальной концепции РПЦ", а ведь это документ чрезвычайной важности. Постановления Поместных Соборов, новости церковной жизни знают лишь отдельные священники, которые сами интересуются церковной жизнью. 
Есть приходы, где служатся акафисты "новопрославленным" святым и "новоявленным" чудотворным иконам, например, иконе "Русь воскрешающая". То, что осуждено как еретическое нововведение, становится предметом почитания в силу безграмотности духовенства. Было бы правильно, если бы программы курсов повышения квалификации разрабатывались централизованно, грамотным духовенством, силами Митрополии или Патриархии. И если в результате проверки выясняется, что священник не соответствует занимаемой должности и его интеллектуальный, богословский уровень не дает ему права быть священнослужителем, он должен или исправиться, или его приход вправе занимать человек, который будет соответствовать и сану, и званию.
Нас должен интересовать не только количественный, но и качественный рост Церкви, как духовенства, так и мирян. Вопросы качественного роста особенно касаются духовенства. Те экстремальные меры, на которые были вынуждены идти епископы десять лет назад, прошли. Это была тактика икономии, для того чтобы успеть занять вакантный приход, пока не занятый еретиками. Но сегодня ситуация изменилась. Нужны пастыри, проповедники-миссионеры, а не просто "требные" батюшки. 
Важнейшая задача Церкви сегодня - найти язык, на котором нужно говорить с современником. Догматическое учение остается неизменным, но вот проповедь со временем менялась. Менялся языковой инструментарий, менялась лексика языка, менялись форма и содержание проповеди. Православие приспосабливалось к современнику и спасало его, пользуясь его языком и его понятиями. Мы должны научиться говорить с людьми 21 века. И говорить, в первую очередь, не о праздниках, храмах и куполах, а о человеке, его месте в мире и о замысле Божием о человеке. 
Православие само по себе уже является мощным средством проповеди. Один австралиец-протестант рассказывал, что Православие его заинтересовало после того, как он побывал на венчании. А принять Православие он решил, когда увидел отпевание. Его поразила надмирность этой службы.
Мир ждет от нас Слова. И в богословском, и в иносказательном, и в прямом смысле. К сожалению, сегодня мир воспринимает все явления как некий продукт, который имеет форму, содержание, который привлекателен и интересен. Первоочередное значение имеет упаковка, а если она заинтересует, то потом и содержание. Православие прекрасно во всем. Замечательны наши храмы, возвышенно наше богослужение, духовная жизнь во Христе - это бездонный кладезь мудрости и величия. Этого нет нигде, ни одна религия этим не обладает. Это то, что нам передали отцы, что они создали и что мы должны были бы приумножить. Но мы, если не способны приумножать, то хотя бы научились не заслонять всё это своими человеческими немощами. Потому что люди, в первую очередь, увидят немощи, а не красоту. 
Когда Христос говорил о том, что врата ада не одолеют Церковь, то ведь речь шла о Церкви в целом, а не о конкретной Поместной Церкви на конкретной территории. Сколько стран потеряли Церковь, которая выродилась в ересь. Что будет на Украине завтра - зависит от нас сегодня. 
Всё, о чем я говорю, конечно, не является общим правилом. В Церкви трудится много истинных пастырей, которые душу свою полагают за овец. Но, к сожалению, на общем фоне нашего духовенства таких служителей меньше, чем хотелось бы. 
В конце хочу добавить, что это только начало разговора. Разговора, который нужно начинать вести. Мы не должны быть безразличными к своим немощам и болезням. Говорить об этом меня побуждает только одно - любовь к Богу и Церкви. И память о том, что молчанием предается Бог. Этот разговор, который выходит за рамки одного доклада, я готов продолжить. Очень много осталось несказанным. Моё положение уникально: одной гранью своего с