>Архимед, Пифагор, Гомер, Солон, Гераклит, Гомер, Мирон, Аристотель, Ликург - скоты ? Ведь Вы их даже не знаете. 
Пусть будет на Вашей совести это Ваше заявление.
Скажу Вам только, что целая плеяда античных философов, среди которых Сократ, Платон, Аристотель и др., наравне с ветхозаветными пророками является христианами до Христа. Святителю Василию Великому принадлежат следующие слова:"Языческая мудрость-шаг к познанию Бога"

Приведу Вам выдержку из http://pravbeseda.ru/library/index.php?page=book&id=887: 

Один из последовательных критиков христианства Дж. Робертсон признает, что языческие культы были проникнуты “духом сексуализма”. [8] Не случайно, Антисфен, друг Сократа, восклицал: “Если бы только я мог поймать Афродиту! Метательным копьем пронзил бы я ее за то, что она соблазнила у нас стольких почтенных и прекрасных женщин”. [9] 

Соблазнительные и прямо развратные формы культа нередко являлись неотъемлемой частью язычества. Плутарх, например, считал “грязные” слова и такие же ритуальные действия средствами задобрить, удовлетворить демонов. Неоплатонический автор трактата “О языческих мистериях” пошел дальше — до идеализации культа фалла. [10] Храмы служили местом для любовных интриг, и, как говорит Минуций Феликс, блуд в языческих храмах развивался свободнее, чем в открытых публичных домах. [11] Лукиан упоминает об одной позорной похвале педерастии, которая произносилась в форме речи в храмах во время богослужения. Считалось также, что на праздниках Диониса более всего угоден божеству тот, кто больше всех выпьет. [12] У Теренция читаем, как некий прелюбодей в свое оправдание ссылается на грех Юпитера: “Если так действует бог, — говорит он, — то почему мне, человеку, не действовать так же?” [13]

Не признавая, большей частью, бессмертия души и отрицая всеобщее воскресение, язычество, даже религиозное, окончательно лишает человека реального смысла жизни. Ибо смысл может быть только в жизни, в личной оценке и переживании своих деяний, а не в бесчувствии смерти. Только страхом перед голосом совести и нравственной ответственностью за свои поступки можно объяснить ту слепую, настойчивую веру в свою окончательную смерть (т.е. безнаказанность), в которой убеждает себя язычник. Отсюда и его отчаянное желание “пожить”, “взять от жизни все”. Но мгновение жизни продлить нельзя, и бессмысленная в язычестве трагедия смерти каждый раз развенчивает его близорукость, вскрывая пустоту тех призраков-идолов, которыми живет человек-язычник.