Казалось, что полоска пространства заполненного людьми тянется из бесконечности: в очереди перед Престолом Бога сотни миллионов душ ожидают для себя окончательного приговора на вечность. Наступила дата, которой заканчиваются все календари. Для находящихся в очереди календарного времени вообще уже нет. Это время Судного Дня для каждого человека.

Преодолевая огромную вогнутую ложбину, полоска очереди людских душ плавно переходит на выпуклый подъем – к пребывающему на вершине горы Всевышнему. Сотни миллионов человеческих душ терпеливо ждут в очереди наступления своего часа перед Престолом Всевышнего. После завершения Суда над очередным человеком вся очередь одновременно пододвигается к Богу на пару шагов. К Богу: ответить на вопросы о содеянном, возразить, оправдаться, услышать и принять Вечный Приговор. С расстояния сотен миль каждый в очереди совершенно ясно видит и очень четко слышит все происходящее между Богом и душой человека в процессе Окончательного Суда. 

… Вот, с выражением благоговейного страха и неподдельной радости впереди всей очереди оказался молодой христианин. За ним - с видом некоторого удивления атеистка, рассматривающая листочек, сорванной ею из рядом растущего куста. Она пытается определить: является ли этот лист действительно листом или это только кажущийся лист, фантасмагория, какая-то несусветная мистика? “Небеса, -размышляет она, - должны бы быть более светлыми, с достаточным количеством сухого льда для охлаждения воздуха; обстановка не должны бы напоминать склоны Уэльских гор в жаркий полдень…”

Христианин выступает вперед, готовый к покорному принятию определения Суда Божьего, и слышит:
Привет, Мартин! – Бог говорит спокойным и нежным голосом.
Э-э-э… Привет, Господь и Бог мой! - Голос Мартина возбужден, В его душе забурлил комок словами невыразимых чувств
Успокойся. Ведь сейчас происходит то, что и должно произойти; к чему ты готовился всей свою жизнью. Вот я и определяю то, чего ты заслужил, Мартин. Ты – христианин! - Это был не вопрос, а констатация действительного положения вещей.
Да, я был христианином… Я и сейчас – христианин. Я всего себя посвятил служению Тебе (служению Богу).
Скажи мне, Мартин, почему ты служил Мне? Почему ты верил в Меня? Почему ты верил в Господа Бога?
Почему?.. Как это “Почему”?… Потому, что Ты Бог! Я всегда верил в Тебя, Боже.
Мартин… Это вовсе не то, что я хочу узнать от тебя. Послушай внимательно и скажи мне: “Почему ты верил в Бога?”
Я верил потому, что это было святой правдой. Ты, Боже, всегда был со мной в земной жизни. Ты помогал мне пережить тяжелые времена. Ты откликался на мои молитвы. Ты посылал мне силы и мужество, что бы пройти через все испытания жизни. Я чувствовал, Боже, что ты всегда находился рядом со мной.
Нет. Ничего из сказанного тобой не было.
Извини, Боже, - не понял?
Мартин. Я повторяю: ничего из сказанного тобой обо Мне не было. Я никогда не был с тобою рядом. Я никогда не помогал тебе. Все твои правильные поступки и все твои добрые дела совершались только тобой самим. Как Бог, я всегда слышал твои молитвы, но на твои молитвы, как и на молитвы всех других верующих, я ни одного разу не откликнулся. Твоя вера в Меня, как и вера других верующих, в тех или иных конкретных случаях определенно помогала тебе. Было бы несправедливо отрицать это. Но лично я никогда и ни при каких условиях в вашу жизнь не вмешивался: не препятствовал делать зло, не помогал делать добро. Конечно, вы, христиане, заслуги в своих добрых делах относили на мой счет, но, повторяю, я никогда своими действиями не вмешивался в вашу жизни. Вы при этом выполняли свои предначертания, а не мои. Вы заблуждаетесь в отношении того, что Вы якобы чувствовали мое присутствие. Мое присутствие нельзя чувствовать. Как ты мог чувствовать мое присутствие, если я определенно при этом не присутствую? Единственное фактическое доказательство моего существования заключается в том, что я вообще существую здесь и теперь. Если ты понял сказанное, то скажи мне: почему ты верил в Меня, в Господа Бога?
Я… Я… Я всю жизнь был глубоко верующим человеком. С самого детства я постоянно ходил в церковь; молился и воздавал хвалу Тебе, Боже. В своей вере я ни разу и ни в чем не сомневался. Даже когда умерла моя мать, я верил, что это была Твоя воля, что это Ты благословил ее на мирное упокоение. Моя вера в Тебя возрастала и мужала в меру чтения Библии. Мою веру согревали твои библейские чудеса, подвиги святых и мучеников, добрые дела во имя Твое. Я читал книги выдающихся богословов и верующих философов, произведения которых усиливали мою веру. Я знаю, что моя вера – это Истина.
Нет, Мартин, ты совершенно не то говоришь. Твоя мать умерла не по моей воле, а по причине естественной смерти. А от тяжелых предсмертных мук избавил ее не Я, а врачи. Тебе следовало бы помнить, что твоя мать умирала в больнице. Все это Я наблюдал со стороны и видел, а больше никакого Моего участия в смерти твоей матери не было. Что же касается всего остального: святых, мучеников и почитаемых тобою философов, то они имели столько же оснований верить в меня, сколько этих оснований имеется у диктаторов, мучителей и совершенно неграмотных людей. Люди совершали много величественных дел и мрачных преступлений во имя своей веры в Меня, как и во имя веры в тысячи мнимых богов. А Библия написана не Мною, а только обо Мне, и она была написана людьми, которые имели же столько же оснований верить в меня, сколько этих оснований у тебя, - то есть у них не было никаких реальных оснований писать обо Мне. Библия и богословские сочинения обо мне пишутся на тех же основания, на основании которых написаны Священные Книги о ложных богах всех других религий. И для постороннего человека Библия ничем не лучше и ничем не хуже буддийской Трипитаки, мусульманского Корана, зороастрийской Зенд-Авесты и так далее… Я в последний раз спрашиваю тебя: “Почему ты в своей земной жизни верил в Меня?”

Мартин был потрясен и стал серым, как пепел. Он собрал свой разум, свои чувства и свою волю в кулак: ведь сейчас его испытывает (искушает) сам Господь Бог. В этот момент Мартин всем своим существом принадлежал Богу, - весь и только Богу:

- Я верил…Я всем своим сердцем верил, что это правда. Ты, Боже, послал Сына своего умереть за нас, и я принял Твоего Сына как своего спасителя. Я… я… я только знаю, что это правда. Знаю – и больше ничего! А сейчас я вижу Тебя, мой Бог, и моя вера получила подтверждение. Я больше не нуждаюсь в вере – я сам вижу правду и величие моей религии! 

Наступила пауза, после которой заговорил Бог:
Мартин! Ты произвел на меня благоприятное впечатление. – Бог умолк и после некоторого раздумья заговорил опять. - Но этого впечатления недостаточно. Я хотел, чтобы ты сам разобрался в причине своих верований. А теперь за тебя доскажу я. Ты поверил в меня потому, что тебя другие воспитали и научили так верить. Ты продолжал верит в Меня потому, что ты ошибочно приписывал Мне все то, хорошее, что случалось в твоей жизни, и исключал меня со всего того плохого, что случалось в твоей жизни. Ты верил потому. что тебе было уютно с верой в Меня, и тебя пугали неприятности, которые якобы свалились бы на тебя лично, если бы вдруг оказалось, что Я не существую. Ты, Мартин, верил… потому что безосновательно верил. В тебе самом вера в Меня не имела никаких достаточных оснований. К сожалению, Мартин, в моем раю для тебя места нет. 

Бог почти незаметно пошевелил в направление Мартина пальцем и тот начал как бы опустошаться. Вскоре от Мартина на его месте осталась только тень, которая тоже растаяла… Верующий христианин Мартин исчез в небытии.2

Наступила очередь атеистки. Потрясенная увиденным она решительно ступила вперед.
Привет, Еваз! Мне нравится твое имя.
Ах!.. Привет, Бог. Благодарю за комплимент, - проговорила Ева, не будучи совсем уверенной в том, как ей следует обращаться с тем существом, которое она до сих пор считала пустым вымыслом.
Да, да. Вы можете называть меня Богом. Я и есть Бог. Ева! А ведь в своей земной жизни Вы были атеисткой. Вы отрицали мое существование, Вам неприемлемой была сама концепция Бога. - Бог опять не спрашивал, а говорил то, что соответствовало действительности, чего никак не мог отрицать Его очередной собеседник.
Да, Вы говорите правду. Теперь для меня очевидно, что я ошиблась.
Скажите мне, Ева, Вы и сейчас продолжаешь быть атеисткой?
Думаю, что нет. Сейчас я все же не христианин, не иудейка и не верующая какой-нибудь другой религии. Я думаю, что меня сейчас можно было бы назвать… подневольным теистом, что ли? Ах! Ха-ха-ха… - зашлась раскатистым смехом Ева. Она посчитала, что несомненное наличие божества – достаточный повод для юмора.
М-м-м… Вот как, - проговорил сам для себе Господь Бог. – А теперь, Ева, скажите, почему же Вы не верили в мое существование? – Голос Бога стал еще более мягким и еще более ласковым.