ZIGG, был конкретный вопрос: «что необходимо СДЕЛАТЬ, чтобы стать убеждённым атеистом?». То, что ты написал сейчас и раньше -  неубедительно, ибо ни чего духовно научно не отрицает. Мало того, как ты сам признаешься, что многое науке неизвестно и не понятно: «Ну как именно делаются логические выводы, именно с точки зрения химии и биологии пока ещё достаточно хорошо не известно… Вопрос слишком сложный и слишком пока неясный» (См. Кто сотворил Творца Re(19)). Получается, что атеизм – это сугубо субъективно-эмоциональное явление. Не хочу верить в Бога и всё тут. Самый серьёзный аргумент: «Я Его не видел и приборы Его наличия не показывают». Но это детский лепет. Ты, ZIGG, хотел бы, чтобы мировоззрение строилось только на научных представлениях о мире, научных законах и техническом прогрессе, как на единственно верных подходах. Но ещё со времён Юма и Канта европейский рационализм научился рациональным путем доказывать свою собственную неполноту. Полагаю, что одного упоминания о теореме Гёделя будет достаточно, чтобы избавиться от позитивистских иллюзий по поводу единственно-правильности научного мировоззрения. 
В твоих утверждениях видна нищета понятийного аппарата атеизма. Ну, нет в атеизме терминов для самопознания человека. Твои базовые определения  в обобщении звучат так и в атеистических учебниках: «Душа – это эфемерное понятие, её нет, а есть сложный комплекс эмоциональных реакций на окружающий мир». «Мысль — это всегда отражение материального мира». Т.е. по-твоему, это определения через проявления, через действия. Но где же субъект этих действий? Кто «отражает»? Кто «реагирует»? Этакая улыбка чеширского кота из сказки про Алису в стране чудес: улыбка есть, а кота нету! И ты, ZIGG, получается - буддист. Именно в буддизме ключевая доктрина – это доктрина «анатмана»,  несуществования души: действия и проявления есть, а вот проявляющейся «субстанции» - нет. Но мы в Европе, а не в Юго-Восточной Азии, и в нашей европейской культуре есть иная очевидность – та, что выразила себя в словах Декарта: «Я мыслю – следовательно, я существую». Кант эту тайну моего существования, мою несводимость к моим же действиям и проявлением называл «вещью в себе».
Если я сам есть лишь часть материального мира, то как часть может быть свободна от целого, частью которого она является? Научно это необъяснимо. А без свободы нет ни морали, ни нравственной ответственности, ни творчества. Именно так некогда Кант строил «нравственное доказательство бытия Бога»: если есть только материя с присущим ей детерминизмом, то свобода и мораль оказываются лишь иллюзиями. Помнится, Иванушка Бездомный хотел Канта за такие доказательства забросить в Соловки годика на три. Материализм, растворяя человека в мире природного детерминизма, не может объяснить ему, отчего же он столь творчески непохож на слепой и бездумный мир, порождением и частью которого якобы он является.
Мир и научен и религиозен одновременно. Например, полёт самолёта можно описать двояко. Можно сказать, что на нем установлен такой-то двигатель, в нем сгорает такое-то топливо, газы при сгорании давят на поршень, движение которого по системе трансмиссий передается на винт и в результате самолёт летит. А можно сказать, что этот самолёт летит туда потому, что он был зафрахтован такой-то фирмой для того, чтобы перевезти груз из Америки в Европу. Первое описание будет научным. Второе - религиозным. 
Вот пример вхождения религиозной темы в жизнь человека:
Постоим и поклонимся каждой могиле
Спросим скорбно и глухо: «Ну, как вам тут спится?»
Помолчим и помолимся. Зря нас не учили
Ни молитвы читать, ни даже креститься…

Мы с вами, ребята, в сей скорбный час.
Та война была глупой, но кровавой и длинной.
Боже праведный, если Ты слышишь нас.
Сохрани души всех, убиенных невинно.
Это строки советского солдата, погибшего в Афганистане, Алексея Чегаева. Это от недостатка научных знаний он вспомнил о Боге и молитве? Оттого, что забыл школьные уроки физики и химии? Или оттого, что в жизни человека есть ситуации, когда ему нужно, чтобы со смертью все не кончалось? Ему нужно именно «мировоззрение» - когда не он смотрит на мир, а мир смотрит на него. «Я поднял глаза к Небу, чтобы увидеть – видят ли меня» - так об этой человеческой мировоззренческой нужде говорил Данте. 
В общем, в утверждениях ZIGGа раз за разом повторяется одна и та же преувеличенность: тезис, который был бы вполне верным, если бы его использовали как часть мозаики, становится ошибочным, когда его превращают в нечто единственно-эксклюзивное.