Литургия уже подходила к концу, а желающих исповедаться было ещё десятка два. Батюшка хотел, чтобы как можно больше собравшихся успело совершить это таинство, без которого, как известно, нельзя подходить к Чаше, и потому торопился. Особенно старался остепенить не в меру болтливых прихожан, напоминая им, что на исповеди важно не столько рассказать во всех подробностях о своих неблаговидных поступках, сколько иметь в душе покаянное чувство и желание исправиться. Однако, предварительно извинившись перед собравшимися, всё же предупредил их о том, что, к сожалению, всех выслушать он не сможет. После этих слов многие из прихожан отошли; а оставшиеся начали напирать на впереди стоящих, сжимая полукруг возле отца Михаила.
     Перед Ольгой Николаевной уже никого не было; но едва она собралась подойти к батюшке, как справа от себя заметила опирающегося на палку старичка. Он тяжело дышал; пот катился с него градом.
     - Проходите, дедушка, - сказала Ольга Николаевна, подавшись немного назад. Тот благодарно кивнул головой… А когда отец Михаил накрыл его голову епитрахилью, она услышала позади себя детский плач и затем женский голос:
     - Опять мокрый?.. Боже ты мой… Вы не разрешите? – женщина с младенцем на руках умоляюще посмотрела на Ольгу Николаевну. 
     - Конечно, - та сделала шаг в сторону. И тут же покосилась на молодого человека с красным лицом, ставшего рядом, на место женщины с ребёнком. Почувствовав, что от того пахнет спиртным, ужаснулась. “Разве можно в таком состоянии приходить в храм?” – хотела было она сказать парню; но тут же спохватилась: - “Господи, мне ли судить человека? Может, он извёлся от своей страсти, родных и близких измучил, пришёл за помощью к Богу, - а после моего наставления устыдится и уйдёт из храма навсегда. И душа его погибнет! Пусть решит священник…” И она посторонилась, пропуская молодого человека вперёд. Тот вопросительно на неё взглянул; но всё же после женщины с ребёнком подошёл к батюшке…
     Отец Михаил беседовал с ним довольно долго, и в толпе готовящихся к исповеди поднялся недовольный ропот. А Ольга Николаевна была рада: “Пускай, - думала она, - подольше поговорят; может, парнишке это пойдёт на пользу…”
     Отпустив молодому человеку грехи, батюшка объявил, что исповедует последнего; но не успела Ольга Николаевна сделать и шага, как, опередив её, к отцу Михаилу юркнула маленькая старушка… Ольга Николаевна растерянно на неё посмотрела, но делать было нечего; и вместе с остальными, не успевшими исповедаться, она отошла в сторону…
     “Господь не допустил к  Чаше, - подумала она, - недостойна… Да  и впрямь: недавно сына отшлёпала за рогатку, а нужно было поступить по-иному: рассказать ему о страданиях раненых птичек; подругам на работе, когда застала их за просмотром непристойного фильма, столько гадостей наговорила, - вместо того, чтобы просто объяснить им, что подобное кино - мерзость. Даже не извинилась перед ними… Господи, прости меня, грешную. Теперь понимаю, что Ты оказал мне великую милость, не допустив осквернёнными устами принять Тело и Кровь Твою, уберёг меня от греха кощунства…”
     Тем временем причастники начали подходить к Чаше. Ольга Николаевна увидела среди них дедушку с клюкой, женщину с младенцем на руках - и искренне за них порадовалась… А когда причастился краснолицый молодой человек, которого она пропустила перед собой к исповеднику, по щекам Ольги Николаевны потекли слёзы. “Господи, - зашептала она, - избавь его силой благодати Твоей от пагубной страсти, пошли в его семью покой и счастье…” И она перекрестилась…
     По окончании службы прихожане, как обычно, стали подходить к батюшке, чтобы приложиться ко Кресту, который он держал в руке… И когда Ольга Николаевна хотела поцеловать Распятие,  священник дрогнул и слегка пошатнулся… “Какой позор, - пронеслось чуть позже в голове Ольги Николаевны, - даже настоятель отпрянул от меня. Это мне явный знак, чтобы я не смела подходить к святыне, будучи в греховных нечистотах!..” И, опустив глаза, она встала в самом тёмном углу храма, не смея даже произносить святые слова молитвы…
     Несколько минут спустя услышала рядом с собой женский голос:
     - Вы что здесь стоите, причастники должны выслушать благодарственный молебен. Идёмте…
     И не успела Ольга Николаевна раскрыть рта, как служительница храма – пожилая женщина в коричневом платке – взяла её за руку и отвела к причастникам.
     “Господи, прости меня, - с ужасом подумала Ольга Николаевна, - совсем я обезумела!..”
     Но отойти не посмела: боялась нарушить благоговение молящихся…
     После молитвы она быстро перекрестилась и поспешно вышла из храма…
     А женщина в коричневом платке подошла к настоятелю.
     - Вы уж меня извините, отец Николай, но я не видела эту прихожанку у Чаши. Почему Вы велели мне отвести её на благодарственный молебен?
     Священник взял её за руку и отвёл в сторону.
     - Понимаешь, Антонина, - проговорил он тихим голосом, - эта женщина, когда подошла ко Кресту, сияла таким неземным светом, что я чуть не потерял равновесие… Даже если она не была у Чаши, поверь: её причастил сам ангел. Такие явления иногда наблюдали Святые Отцы… Только, ради Бога, об этой прихожанке никому не сказывай…      
     И он направился в алтарь…
     А Антонина, выйдя из храма, с любопытством посмотрела вослед слегка сгорбленной Ольге Николаевне; однако никакого света, исходящего от неё, не увидела…