>Но какого хрена российские ватники,присутствующие здесь не злорадствуют?
>Почему вы не ликуете? Стихия ведь не в каких-то Гандрабурах Ананьевского района Одесской области,а в центре Эуропэйского гос-ва.

Да как-то и не хочется, Валерий!И так сколько бед навалилось.
Вот Мистика порой хочется носом ткнуть. А всё потому, что ему до Украины пофиг, а лишь бы России нагадить.
>Я просто подумал о том,что злорадство и мерзость таких же упоротышей где-то там суммируется и возвращается им на головы.И вся беда в том,что страдают от этого все без исключения.Упоротыши выпрашивают-получаем мы.А отрезвлением и не пахнет.
Это точно.
О страдании невинных на вопрос родителей больных детей ответил патриарх Кирилл:Святые отцы учат нас правильному восприятию страданий. Бывает страдание как результат человеческой деятельности. Допустим, человек употребляет алкоголь, а потом у него цирроз печени — это не крест. А вот когда страдание вызвано объективными причинами — это крест. Господь говорит, что нужно взять крест и нести его, потому что без креста нет человеческой жизни. Каждый из нас хочет сбросить с себя любую тяжесть, любой крест, а Бог говорит: «это необходимо для полноты человеческой жизни». Здесь, конечно, тайна Божественной логики. Достоевский пытался в эту тайну проникнуть, и он пишет о страдании как о необходимом нравственном компоненте человеческого бытия. А если нет страдания, то нет человеческого роста.
Поэтому людям простым, которые спрашивают «за что?», нужно ответить: «Предайтесь в руки Божии и этого вопроса не задавайте. На этот вопрос вам никто не ответит — ни я, ни Патриарх; на этот вопрос вам может только ответить Бог. Единственное, что вы должны сделать сейчас, — призывать помощь Божию, чтобы Господь поддержал руки хирургов, чтобы вдохнул силу, укрепил этого младенца. Но ответить на вопрос, почему Бог одного человека проводит через такое страдание, а другого нет, никто не может. Это тайна человеческой жизни. Мы с вами к этой тайне только прикасаемся, но мы ее никогда не поймем — по крайней мере, до тех пор, пока живем в этом теле. Когда мы предстанем перед Богом, мы, может быть, и улыбнемся, взирая на наш с вами отрезок жизни в условиях физического мира».