Согласно “нравственной” теории спасения, человек приобретает Царствие Божие (которое, по словам Спасителя, “внутри нас” (Лк. 17,21 )) не исполнением “предписаний”, а изменением своего внутреннего состояния, характера (“Будьте СОВЕРШЕННЫ”, как совершенен Отец Ваш Небесный” (Мф. 5, 48)). А если конкретнее, то приобретением двух важнейших составляющих человеческой души: 1) нравственной чистоты как свободы от греховных страстей и 2) милосердия к окружающим. То есть Любви. О соотношении внешнего, механического исполнения заповедей и состоянием души совершенно определённо сказал апостол Павел: “…если я раздам всё имение моё…, а любви не имею, нет мне в том НИКАКОЙ ПОЛЬЗЫ” (1 Кор. 13, 3). Слово “никакой” означает “абсолютный ноль”. То есть человек, отдавший всё своё имущество (а не монетку!), но который не приобрёл в сердце СОСТРАДАНИЯ к тому, кому он это своё имущество отдал, остался, согласно словам апостола Павла, НА ТОМ ЖЕ УРОВНЕ, как если бы вообще ничего НЕ РАЗДАВАЛ! А приобретение в сердце любви является задачей, в миллионы раз более важной исполнения внешних “хороших” поступков (той же милостыни, которая в идеале должна быть СЛЕДСТВИЕМ нашего нового внутреннего состояния, а не действием, “обязательным к исполнению”). Ибо Страшный Суд – есть не подсчёт наших “добрых” и “злых” дел. Это – своего рода РЕНТГЕН, ПРОСВЕЧИВАНИЕ человеческих душ на предмет выявления в них любви. Творцу будут нужны не сами наши дела, а исключительно ПРИЧИНЫ, МОТИВЫ их совершения. И если они будут эгоистичны (а к таковым несомненно относится и желание “заработать” рай), то никакое огромное количество этих “добрых” дел человека НЕ СПАСЁТ. 
     Истинный христианин стремится к нравственной чистоте не потому, что это освобождает его от геенны. А ощущая в своей душе отвращение к страстям (блуду, пьянству и т.д.), превращающим его в скота. Истинный христианин спешит на помощь человеку, попавшему в беду, не ради приобретения за это “вечного блаженства”, а потому, что у него болит сердце, когда он видит страдальца. И таким образом, он становится подобным Христу, Который принял величайшие муки и крестную смерть вовсе не с целью “попадания в рай”, которым и так обладал, а исключительно из-за того, что безучастно взирать на духовную гибель людей Ему не позволяло Его ВНУТРЕННЕЕ СОСТОЯНИЕ (по земному - СОВЕСТЬ!). И любовь истинного христианина к Богу обусловлена не желанием что-то от Него заиметь, а тем обстоятельством, что состояние сердца этого человека СООТВЕТСТВОВУЕТ тому, к чему призывает его Господь. Он следует Его заповедям не как “приказам”, а ощущая их величайшую КРАСОТУ и МУДРОСТЬ!
     Как же эти две теории спасения представляют “ад” и “вечные муки”?
     Любое наказание посылается по следующим причинам. Прежде всего, с целью воспитания (вразумления, наставления) – как следствие Любви к этому человеку. Болезни и несчастья в своём большинстве есть не что иное как МЕХАНИЗМЫ ПРЕСЕЧЕНИЯ всё разрастающейся ГРЕХОВНОЙ СТРАСТИ (“страдающий плотию ПЕРЕСТАЁТ ГРЕШИТЬ” (1 Пет. 4,1)), для предотвращения духовной гибели человека; а также урок НАУЧЕНИЯ СОСТРАДАНИЮ, когда человек, испытавший болезнь и скорбь на самом себе, начинает понимать физические и душевные страдания окружающих людей. Однако если человек обрекается на “ВЕЧНЫЕ муки”, то ни о каком его “перевоспитании” речи быть не может. В этом случае единственным мотивом причинения ему страданий является ОТМЩЕНИЕ за то, что тот не исполнил повеления своего господина, который за это на человека сильно РАЗОЗЛИЛСЯ. Преподобный Исаак Сирин назвал такое представление о нашем Творце величайшим “БОГОХУЛЬСТВОМ” и “КЛЕВЕТОЙ” на Него. “Где любовь, - пишет он, - там нет возмездия; а где возмездие, там нет любви”. И далее: “Не для того милосердный Владыка сотворил разумные существа, чтобы безжалостно подвергнуть их нескончаемой скорби – тех, о ком Он ЗНАЛ ПРЕЖДЕ ИХ СОЗДАНИЯ, во что они превратятся после сотворения, и которых Он всё-таки сотворил”.
     Кроме того, многие Святые Отцы и христианские философы, рассуждая на эту тему, справедливо замечали: как могут праведники, попавшие в рай по причине своей великой любви к людям, взирать на то, что в аду мучаются души несчастных грешников, их собратьев? Как может мать радоваться своему нахождению в ангельском мире, видя, как в геенне мучается её родной сын? Да для неё такой “рай” станет настоящим АДОМ! Или в Небесной Обители чувство сострадания у человека притупляется? А то и вовсе исчезает? Но тогда он однозначно перестаёт быть “образом и подобием Бога”.  
     Здесь необходимо сказать следующее.
     Прежде всего, о некоторой степени условности перевода Библии с древнееврейского и древнегреческого языка на русский. Спорных моментов в этом смысле немало. Это касается и словосочетания “eis kolasin aionion” (Мф. 25, 46), почему-то переведённое на русский язык как “мука вечная”. Хотя прилагательноое “aionion” произошло от существительного “aion” - “век”, “эпоха”, – а это, согласитесь, период хотя и довольно долгий, но всё же КОНЕЧНЫЙ. В то же время в Священном Писании для обозначения понятия “бесконечность” применяется лексема “aperantos” (1 Тим. 1,4); а, скажем, слово “dienekes” (Евр. 7,3) означает “постоянно”, “всегда”. Однако при обозначении продолжительности “мук” в геенне эти слова не используются; вместо них стоит лексема, имеющая точное значение, с “бесконечностью” никак не совпадающее.
     Кроме того, не следует забывать и слова апостола Павла о посмертной участи людей: “У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем, сам СПАСЁТСЯ, но так, как бы из огня” (1 Кор. 3,14). Видите? Хотя “дело” иного из нас и “сгорит”; однако сам он, пусть и “из огня”, но рано или поздно всё же “спасётся”. 
     Очень многие Святые Отцы и христианские мыслители православия полагают, что ад – это состояние души (отсюда духовная близость грешников с бесами). Согласитесь, что, скажем, пьянице, привыкшему к кабацким похабным частушкам, станет невыносимо нахождение в консерватории, где звучит музыка Бетховена или Баха. То же самое можно сказать, например, о так называемых “паханах”, которые настолько привыкли жить по “воровским законам”, что испытать радость от дел милосердия уже не могут в принципе. И нахождение в мире Добра и Света, где их станут не бояться, а любить, для них будет неимоверной мукой. Как от неистовой злобы на своё наступившее бессилие властвовать над людьми; так и от величайшего СТЫДА, вызванного тем обстоятельством, что из-за своего каменного сердца ответить на Любовь им будет абсолютно НЕЧЕМ. Великий православный писатель Ф. М. Достоевский устами старца Зосимы в “Братьях Карамазовых” сказал: “Что есть ад?.. Это страдание о том, что нельзя уже больше любить…” Философ В. Лосский поясняет эти слова так: “…если ты здесь, на Земле, не научился любить, то это станет для тебя источником мучений в будущей жизни, потому что там нет ничего, кроме любви Божией”.
     Это высказывание философа соответствует словам апостола Павла, что “Бог (Который “есть Любовь” (1 Ин. 4,16)) будет ВО ВСЁМ” (1 Кор. 15,28), и что отступившие от веры (то есть от Добра и Любви, к которым постоянно призывал Христос – В.К.) будут “сожжены в СОВЕСТИ своей” (1 Тим. 4,2).
     Но поскольку человечество по своему духовно-нравственному уровню неоднородно, а Христос и апостолы обращались ко всем людям, то в их проповедях и звучат, казалось бы, диаметрально противоположные по своему смыслу изречения. С одной стороны, угроза будущих наказаний за грехи (здесь же и попущение силам тьмы устрашать грешника) и награда за праведную жизнь, а с другой – проповедь безграничной и всеобъемлющей любви Бога к людям, призыв к ним жить между собой по законам добра и милосердия. Святитель Иоанн Златоуст объяснял подобное тем, что “кнутом” и “пряником” Господь пытался образумить людей “грубых”. То есть тех из нас, кто пока не способен жить по совести; у кого сердце ещё не знает той прекрасной и великой любви, которая одна лишь и даёт человеку истинное счастье.