В эти дни из-под пера поэтессы-монахини выходят строки:

                                                                           Подвел ко мне, сказав: “Усынови
                                                                           Вот этих, - каждого в его заботе.
                                                                           Пусть будут жить они в твоей крови, -
                                                                           Кость от костей твоих и плоть от плоти”.

                                                                           Дарующий, смотри, я понесла
                                                                           Их нежную потерянность и гордость,
                                                                           Их язвинки и ранки без числа,
                                                                           Упрямую, ребяческую твердость.

                                                                           О, Господи, не дай еще блуждать
                                                                           Им по путям, где смерть многообразна.
                                                                           Ты дал мне право, - говорю как мать,
                                   И на себя приемлю их соблазны.

      В начале 30-х годов безработица среди русских эмигрантов во Франции достигла небывалых размеров. И при поддержке друзей мать Мария создает объединение «Православное Дело», целью которого было оказание социальной помощи малоимущим и морально опустившимся людям. 
     “У меня материнское чувство ко всем, — писала она, - к докерам Марселя, шахтерам железорудных месторождений в Пиренеях, к душевнобольным, наркоманам и алкоголикам”.
     Сначала был снят дом на улице Вилла де Сакс; но когда там стало тесно, пришлось перебраться в здание на улице Лурмель, 77. Были открыты два приюта для бедных и дом для выздоравливающих туберкулезных больных. Главным и неоценимым помощником матушки в эти дни стал ее сын Юра.
     Естественно, что большое количество подопечных было очень тяжело обеспечить всем необходимым в столь тяжелое время. Мать Мария плотничала, красила стены, шила, доила коров, полола огород... и делала многое другое, жертвуя ради ближних своей монашеской жизнью. ”Сейчас не время для аскезы и уединения, - говорила она, - гораздо важнее отдать себя болящим и бедным людям”.
     В эти дни она пишет стихотворение:

                                                                          Искала я таинственное племя,
                                                                          Тех, что средь ночи остаются зрячи,
                                                                          Что в жизни отменили срок и время,
                                                                          И что умеют радоваться в плаче.
                                                                          Искала я мечтателей, пророков,
                                                                          Всегда стоящих у небесных лестниц
                                                                          И зрящих знаки недоступных сроков,
                                                                          Поющих недоступные нам песни…

                                                                          А находила нищих, буйных, сирых,
                                                                          Упившихся, унылых, непотребных,
                                                                          Заблудшихся на всех дорогах мира,
                                                                          Бездомных, голых и всегда бесхлебных.
                                                                          О, племя роковое, нет пророчеств, -
                                                                          Лишь наша жизнь пророчит неустанно
                                                                         - И сроки близятся, и дни уже короче, -
                                                                          Приявший рабий зрак, осанна.

     Рассказ матери Марии о посещении шахтеров в Пиренейских горах, на юге Франции, заслуживает особого внимания. Ее предложение провести беседу было встречено шахтерами враждебным молчанием, а потом злобными словами: “Вы бы лучше нам полы вымыли, да всю грязь прибрали, чем доклады читать!”. И она сразу согласилась: “Работала усердно, да только все платье водой окатила, - писала она впоследствии. - А они сидят, смотрят... А потом тот человек, что так злобно мне сказал, снимает с себя куртку кожаную и дает мне. “Наденьте. Вы ведь вся вымокли”… А когда я кончила уборку, меня усадили за стол, принесли обед и завязался разговор. Лед в их душах растаял…”. В беседе выяснилось, что один из шахтеров был на грани самоубийства. Мать Мария поняла, что невозможно оставлять его в таком состоянии. И она решила уговорить его поехать к ее знакомым, где он смог бы восстановить свои душевные силы.
     В очередной своей поездке в Марсель, целью которой было спасти двух русских эмигрантов-наркоманов, она бесстрашно вошла в притон и вытащила молодых людей силой. Затем села с ними в поезд и отвезла их в семью, в деревню, где они начали постепенно приходить в себя… Правда, впоследствии сокрушалась: “То, что я им даю, так ничтожно: поговорила, уехала и забыла. А ведь каждый из них требует всей нашей жизни - ни больше, ни меньше…”
     Вскоре она пишет:
     “Я сама видела совершенно ужасный случай, как один молодой поляк, только что приехавший во Францию и не знающий ни слова по-французски, заболел, но попал на излечение не в обыкновенную больницу, а в сумасшедший дом. И сколько таких несчастных! Многие из этих людей умоляют помочь им выйти отсюда. Конечно, больных среди них большинство и выход для них невозможен. Но необходимо посещать больных как в нормальных стационарах, так и душевнобольных. Надо отвечать на их письма, посылать им продукты, газеты, книги... Кроме того, есть категория людей, которым нужна не только такая “косметическая”, но кропотливая и постоянная помощь. Необходимо, чтобы кто-нибудь взял на себя заботу об их устройстве на работу или нахождению им посильного труда вне стен больницы. К этой категории относятся: бывшие пьяницы, находящиеся здесь иногда по пять лет, отравившие себя алкоголем, потом жертвы всяких несчастных случаев, падений, переломов, сотрясений мозга, плохо видящие и глухие”. 
     Один ее знакомый вспоминал:
     “Гляжу как-то: мать Мария не выдерживает, запирает дверь на ключ, падает в кресло и говорит: 
     - Больше не могу, ничего не соображаю. Устала, устала... Сегодня было около сорока человек, и каждый со своим горем, со своей нуждой... Не могу же я их прогнать. 
     Но запирание на ключ не помогает. Начинается непрерывный стук в дверь. Матушка отворяет ее и говорит мне: 
     - Видите, так я и живу...”
         
     Будучи секретарем РСХД она посетила несколько монастырей в Прибалтике. И вот что сказала об их обитателях:
     "Никто не чувствует, что мир горит, нет тревоги за судьбы мира. Жизнь размеренна, сопровождается трогательным личным благочестием".
    В своих трудах она писала:
     “Беда в том, что старая монашеская община слишком часто ценит, оберегает и распространяет свой уют”.
     И далее обращалась к монашествующим:
     “Пустите за ваши стены беспризорных, разбейте ваш прекрасный уставной уклад вихрями внешней жизни, унизьтесь, опустошитесь (хотя разве это сравнится с умалением, с самоуничтожением Христа?). Примите обет нестяжания во всей его суровости, сожгите всякий уют, даже монастырский, сожгите ваше сердце так, чтобы оно отказалось от уюта, тогда скажите: "Готово мое сердце, готово”... 
     Именно этот путь выбрала для себя мать Мария. Составленный ею сборник жизнеописаний святых показывает, что святому Кассиану, который спешит предстать пред Господом, благочестиво закрыв глаза, она предпочла святителя Николая, который по дороге вытаскивает из грязи телегу крестьянина. Мать Мария любила также историю аввы Серапиона из Египетской пустыни, который тут же продал Евангелие, свое единственное достояние, чтобы выкупить человека, оказавшегося в тюрьме.
     
     С приходом во Францию немецких оккупантов в 1940 году начинаются крупномасштабные преследования лиц еврейской национальности. К этому времени мать Мария уже тесно сотрудничает с антифашистским движением и активно помогает находящимся в опасности евреям: вместе с друзьями получает для них поддельные документы, скрывает их от нацистов и организует заключенным пересылку писем и посылок.  
     Когда тысячи евреев были согнаны на велодром d'Hiver, мать Мария успешно проникала на спортивный стадион и с помощью сборщиков мусора тайком вывозила еврейских детишек в мусорных ящиках.
     "Есть один миг, - как-то написала она, - когда начинаешь гореть любовью и приобретаешь внутреннюю потребность бросить себя к ногам другого человека. Одного такого мига достаточно. Сразу понимаешь, что вместо того, чтобы лишиться жизни, она возвращается тебе вдвойне".
     В отношении к немецким войскам русская эмиграция разделилась на два лагеря. Одни поддерживали гитлеровцев, видя в них единственную силу, способную освободить Россию от власти большевиков; другие считали фашистов оккупантами, которые несли народам мира только страдания и рабство. Мать Мария в этом вопросе заняла сторону последних. Ее отношение к нацистам было категоричным:
     “Во главе “расы господ”, - говорила она, - стоит безумец, параноик, место которого в палате сумасшедшего дома, который нуждается в смирительной рубахе, в пробковой комнате, чтобы его звериный вой не сотрясал вселенную”.
     После нападения Германии на Советский Союз в Париже и его окрестностях было арестовано больше тысячи русских эмигрантов, среди которых было много соратников матери Марии по “Православному Делу”.