Пророк (мир ему и благословение) демонстрирует нам свое нежелание наказывать того, чья вина доказана самым неопровержимым способом: собственным признанием. В чем же тогда смысл этой нормы?

Обращает на себя внимание тот факт, что в Шариате проводится четкая грань между блудом бикра и блудом мухсана. Это деление придает прелюбодеянию, абсолютному греху, все же некий относительный характер.

Блуд бикра осуждается, но призыв наказывать смертью обращен только к разврату мухсана. С учетом того, что люди становятся мухсани, лишь вступив в законный брак, смысл шариатского послания становится во многом ясен.

Оступившийся девственник хоть как-то может быть оправдан, однако тот, кто пошел на грязный обман близкого человека, не имеет никакого оправдания. Его грех уравновешивается на божественных весах только смертью.

Абсолютно неважно, будет ли такой человек наказан в этой жизни. Важно другое: осознание всей мерзости и тяжести греха супружеской измены. Поэтому для Пророка (мир ему и благословение) не было самоцелью применять эту норму. Его миссия заключалась в чем-то большем.

Он пришел в этот мир, чтобы раскрыть людям разных стран и эпох глаза на суть того, что они творят. Пророк (мир ему и благословение) нам показал: грех супружеской измены равен смерти. И тому, кто сумел услышать его бескомпромиссный голос осуждения, уже не нужны четыре внешних надзирателя. Отныне его надзиратель в нем самом.

Помимо общечеловеческой логики и нравственных аспектов смертоподобие адюльтера может быть объяснено и в рамках сугубо богословского измерения. Почему, спросим мы, с богословской точки зрения супружеская измена для мусульманина подобна смерти? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, следует более подробно рассмотреть само понятие «мухсан».

Прежде мы сказали, что человек становится мухсаном лишь в законном браке. Теперь же необходимо конкретизировать этот тезис одной многозначительной деталью. Речь идет о том, каждый ли брак придает человеку статус мухсана.

Как это часто бывает в фикхе, по данному вопросу среди мусульманских ученых не было единодушного мнения. «Аллаху это, конечно, ведомо лучше, - писал в данной связи имам Абу-Юсуф, - но самое правильное из того, что нам пришлось слышать по этому вопросу, - то, что свободный мусульманин становится мухсаном, только состоя в браке со свободной женщиной-мусульманкой, если же он состоит в браке с женщиной из числа обладателей Писания, то <...> он через нее не становится мухсаном» (Китаб уль-харадж).

Таким образом, в содержание понятия «мухсан» вводится сугубо конфессиональная координата. В конечном итоге получается, что именно религиозный компонент наполняет содержанием этот термин.

Стало быть, говоря о смертной казни за адюльтер мухсана, речь идет не о супружеской измене вообще, а об измене именно мусульманке (или, соответственно, мусульманину). Это очень существенный момент.

Сказанное ни в коем случае нельзя трактовать как позволительность блуда в межконфессиональных браках. Сказанное лишь означает: изменяя жене, мухсан обманывает таким образом не просто женщину, мать своих детей и т.д., - он предает своего единоверца, то есть совершает преступление против веры, в ее лице - против всех мусульман.

Предавая веру, мусульман как бы перестает быть членом уммы, по сути, лишается веры. Быть может, в том числе и это имел в виду Пророк (мир ему и благословение), сказав: «Не прелюбодействует прелюбодей, оставаясь верующим» (Бухари и др.). Другими словами, грех супружеской измены означает конец духовной жизни человека, означает его смерть.

Лишь покаяние человека может вернуть его к жизни. Причем покаяние в смертном грехе должно быть не поверхностным, не просто слезным, а равнозначным ему, таким, что человек ради того, чтобы снова обрести духовный путь, будет готов пойти на свою физическую смерть.

«Он один покаялся таким покаянием, которым бы если покаялась целая группа людей, то они были бы непременно услышаны», - говорил Пророк (мир ему и благословение) про Маиза. «Она принесла такое покаяние, что, если бы его поделить между семьюдесятью жителями Медины, его хватило бы на всех них», - говорил он про женщину племени Джухайна.

Пророк (мир ему и благословение) смотрел на них как на своих единоверцев, вернувшихся к жизни и ставших намного искреннее других. Поэтому в хадисе говорится, что люди, еще недавно желавшие убить своего грешного собрата, услышав, как высоко Посланник Аллаха (мир ему и благословение) отзывается о нем, «стали завидовать Маизу и расспрашивать [Пророка, мир ему и благословение] о том, как же поступить с его телом».

«Поступайте с ним так же, - ответил он, - как поступаете со своими усопшими: заверните в саван, помолитесь над ним и похороните». А над телом женщины из племени Джухайна он молился сам, несмотря на недоумение своих сподвижников. «Могла ли она сделать что-нибудь лучшее как пожертвовать своею жизнью?» - прояснил он им величие этого человека.

Приведенные истории двух блудников - это истории не только и не столько о тяжести греха, сколько о силе покаяния, о том, что надежда на Божью милость должна оставаться всегда. И нельзя исключать, что в том числе и ради этого была предписана суровая норма закона. Закона, раскрывающего блуждающим в неведении людям подлинную суть того, что они творят и о чем помышляют...

Рустам Батыр, имам Ярославской соборной мечети
Журнал «Минарет»