>Да, Вера, "политкорректность" порой так мешает в отстаивании своих убеждений и защите Истины...
>Ведь язык или рука, тянущаяся к клавиатуре, так и чешется, чтобы сообщить оппоненту о его невротической навязчивости, паранойе, похотливости, ханжестве, мракобесии...
>А вот что говорил священник Яков Кротов (понимаю, что у православных к нему неоднозначное отношение, но всё же...): "Самое трудное место Евангелия, мне кажется, это даже не насчет подставь щеку, которое обычно приводят в качестве непосильного, или быть скопцами ради царства небесного. Самое трудное место - это "не называйте никого дураком". Я знаю, что многие верующие люди... вот это место для них камень преткновения. Как же, говорят они, не называть."
>А вообще-то, это очень интересная тема о "политкорректности", чувстве такта, твёрдости в отстаивании своих позиций, свободе самовыражения. Ведь если дело касается оппонента, то "политкорректность" очень даже приветствуется, а если себя любимого, то тут уж подавай полную свободу самовыражения.
"...Мода в воззрениях предназначена для того, чтобы отвлечь внимание людей от подлинных ценностей. Мы направляем ужас каждого поколения против тех пороков, от которых опасность сейчас меньше всего, одобрение же направляем на добродетель, ближайшую к тому пороку, который мы стараемся сделать свойственным времени. Игра состоит в том, чтобы они бегали с огнетушителем во время наводнения и переходили на ту сторону лодки, которая почти уже под водой. Так, мы вводим в моду недоверие к энтузиазму как раз в то время, когда у людей преобладает привязанность к благам мира. В следующем столетии, когда мы наделяем их байроническим темпераментом и опьяняем «эмоциями», мода направлена против элементарной «разумности».

Жестокие времена выставляют охрану против сентиментальности, расслабленные и праздные — против уважения к личности, распутные — против пуританства, а когда все люди готовы стать либо рабами, либо тиранами, мы делаем главным пугалом либерализм.

Но самый великий наш триумф — это инъекция ужаса перед старым и неизменным в философии. Благодаря ей интеллектуальная бессмыслица может разложить волю. Современная европейская идея эволюции и исторического развития (отчасти — наша работа) оказывается тут весьма полезной. Враг любит банальности, Он хочет, чтобы люди, планируя что-нибудь, задавали себе вопросы простые: справедливо ли это? благоразумно ли? возможно ли? Если же мы заставим людей спрашивать себя: согласуется ли это с духом времени? прогрессивно это или реакционно? по тому ли пути движется история? — они не будут обращать внимания на то, что относится к делу. На вопросы, которые они себе задают, конечно, нет ответа. Они не знают будущего, а каково оно будет, во многом зависит именно от их выбора. В результате, пока их мысли кружатся в пустоте, мы располагаем наилучшей возможностью проскользнуть и склонить их к тем действиям, которые нам желательны. Проделана огромная работа. Когда-то они знали, что некоторые изменения — к лучшему, другие — к худшему, а третьи безразличны. Мы сильно это исказили. Описательную характеристику «без изменений» мы заменили эмоциональным словом «застой». Мы научили их думать о будущем как об обетованной земле, на которую вступят лишь привилегирова нные счастливцы, а не как о месте, куда каждый из них движется со скоростью шестидесяти минут в час, что бы он ни делал и где бы он ни был.

Твой любящий дядя Баламут..."
К.С. Льюис "Письма Баламута", письмо двадцать пятое