Интересную статью отыскала (для людей мыслящих, а не бездумно соблюдающих условности и отжившие обычаи)
СТАТЬЯ
"И всякая жена, молящаяся или пророчествующая с открытою головою, постыжает свою голову, ибо это то же, как если бы она была обритая; ибо, если жена не хочет покрываться, то пусть и стрижется; а если жене стыдно быть остриженной или обритой, пусть покрывается" (1 Коринфянам, 11:6-7)
Каждый из нас, братья и сестры, знает эти места из Писания. И бывает, что в церквях на основании них строится своего рода догмат о том, что женщина не может придти в собрание с непокрытой головой. Только в платке. И платок становится обязательной частью одежды христианки, она уже не представляет себе, как это можно – молиться без платка на голове.
Я призываю вас разобраться все же, с чем было связано повеление апостола Павла о ношении женщинами платков. Давайте вспомним, что эти слова мы находим в послании жителям города Коринфа. Откроем для справки, к примеру, "Библейский энциклопедический словарь" Э. Нюстрема. В нем можно прочесть, что в Коринфе находился храм языческой богини Афродиты. Служительницами этого храма были ритуальные блудницы, вступая в связь с которыми, пришедший человек совершал как бы акт поклонения Афродите. Отличительным знаком этих самых блудниц, по которому все узнавали их на городских улицах, была обритая голова. Да-да, все блудницы храма брили голову налысо и, подобно тому, как мы узнаем современных нам блудниц по их очень откровенной одежде, в те времена по обритой голове женщины сразу узнавали род её занятий.
Однако же, слово о Христе распространялось, и эти блудницы тоже каялись в грехах и принимали Иисуса своим Господом. Представим ситуацию: блудница покаялась, Кровь Иисуса Христа очистила её от грехов. Отросли ли за ночь её волосы? Нет. Но если на следующий день после покаяния она придет в церковь лысой, не станет ли она преткновением и соблазном для братьев и сестер? Разве сейчас мы позволяем сестрам приходить на богослужения в коротеньких юбочках и декольтированных блузках? Появиться в таком виде в собрании в наше время означает то же самое, что в те времена придти в церковь обритой.
Именно поэтому покаявшаяся женщина, о прежних занятиях которой свидетельствует лишь обритая голова, и должна была надеть платок, чтобы не ввести никого в искушение или в соблазн. Но рассудим, если все женщины будут в собрании с непокрытыми головами, и платки наденут лишь бывшие блудницы, то не будет ли теперь уже платок на голове ясно указывать всем, что под ним скрывают обритую голову? И апостол говорит всем женщинам покрыть головы, потому что в этом случае никто не будет выделяться.
Попутно заметим, что Павел ведь не говорит, что женщина с непокрытой головой не может войти в церковь! Павел предлагает на выбор два варианта: женщина может покрыть голову или не покрыть, вот только в последнем случае она должна обриться. Но для честной коринфянки обрить голову было абсолютно неприемлемо, ведь этим самым она сразу перевела бы себя в другой, гораздо более низший разряд.
В наше же время обритость не является непременным атрибутом блудницы. Женщина может быть обрита, к примеру, после тяжелой болезни. Получается, что в соответствии со словами Павла ей можно приходить в церковь с непокрытой головой, молиться, славить Бога? А потом, когда её волосы отрастут, женщина уже не сможет приходить без платка и молиться? Неужели у Бога – двойной стандарт и Он по- разному относится к женщине в зависимости от длины её волос? Если обритая женщина может приходить к Богу без платка, а женщина с длинными волосами должна носить платок, то выходит, волосы – это нечто позорное и их нужно прятать? Все это выглядит очень нелогично и непонятно, если забыть исторический подтекст и распространять эти слова Павла на все без исключения церкви, обязывая сестер носить платки.
Блудницы наших времен голов не бреют, их отличительным знаком служит стиль одежды – очень короткая юбка, глубокое декольте и соответствующее поведение. Но и в наши дни блудницы приходят к Богу, оставляя свое позорное занятие. И мы видим в них внешнюю перемену – они перестают вызывающе одеваться и изменяют манеру поведения. Точно также ношение платка покаявшейся бывшей коринфской блудницей имело еще одно значение – это свидетельство произошедшей с ней перемены. Хотя её волосы не отросли, тем не менее, она больше не ходит по городу, выставляя на всеобщее обозрение бритую голову и привлекая тем самым нездоровое внимание мужчин. Платок в некотором роде покрывает её наготу и является символом её новой чистой и праведной жизни.
Вновь зададимся вопросом – насколько это актуально сейчас? Не превратилось ли обязательное ношение сестрами платков в подобие поклонения медному змею народом Израиля? Был ли медный змей сделан Моисеем по повелению Господа? Безусловно (Числа, 21:8-9)! Но прошли века, уже и змей тех ядовитых давно не стало, а Израиль все поклонялся и кадил медному змею (4 Царств, 18:3-4). Змей стал идолом, преградой между Богом и человеком.
Если платок становится обязательным элементом поклонения Богу, не пора ли задуматься? Если сестра без платка не может молиться и приходить к Господу? Разве платок – непременное условие для общения с Богом?
Впрочем, я не хотел бы сейчас навязать всем свою точку зрения, и чтобы завтра же все сестры во всех церквях сняли платки. Отнюдь. Моя цель – объяснить, почему у нас ношение сестрами платков не является обязательным. Я хочу призвать всех к терпимости. Не будем уничижать друг друга. Давайте поступать в соответствии с 14 главой послания к Римлянам. "Иной уверен, что можно есть все, а немощный ест овощи. Кто ест, не уничижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест, ибо Бог принял его". "Иной отличает день ото дня, а другой судит о всяком дне равно. Всякий поступай по удостоверению своего ума. Кто различает дни, для Господа различает; и кто не различает дней, для Господа не различает. Кто ест, для Господа ест, ибо благодарит Бога. И кто не ест, для Господа не ест, и благодарит Бога".