Журналист Андрей Зайцев, опубликовавший в НГ-Религиях[1] статью о Боголюбовском монастыре , справедливо выделил три пункта их мировоззрения. Я перечислю их, дополнив цитатами из проповедей архимандрита Петра (Кучера) и некоторыми своими комментариями, а затем назову четвертый пункт, на котором, по-моему, зиждется все мироощущение архимандрита Петра (Кучера) и в котором коренятся все его ошибки и заблуждения.

1. Для единомышленников архимандрита Петра существует единственный авторитет в христианстве – ... «старец», а его монастырь превращается в единственное сакральное пространство на Земле: «Боголюбово для нас и Иерусалим, и Афон. Но главное, Боголюбово – это сердце России, дающее пульс всей нашей духовной жизни».

Сам архимандрит говорит так: «Свято-Боголюбская обитель является одной из немногих обителей, основанных по прямому указанию свыше – Богом, Божией Материю или ангелами» (БУКОХ, с. 457)[2]. И интересно, что любое критическое высказывание в адрес архимандрита Петра (Кучера) его чада опровергают историей о «мученической кончине» князя Андрея Боголюбского (заметим, от рук предателей), о чудесном явлении иконы и о святости самого места. То есть, критика «старца» воспринимается ими как кощунственная атака новых предателей на чуть ли не последний бастион святости на русской земле.[3]

Фактически здесь мы имеем дело с совершенно четко очерченной границей «Церкви», которая совпадает с территорией одного монастыря. Это означает, что любой человек, не разделяющий столь гипертрофированного почитания некой «святыни», объявляется «еретиком», носителем всевозможных пороков и человеком, продавшим душу дьяволу. В результате у «духовных детей» архимандрита Петра ... отсутствует иерархия авторитетов внутри Церкви и они не в состоянии принять слова апостола Павла о том, что в Церкви могут быть разномыслия.

2. Второй особенностью своеобразного «символа веры» последователей архимандрита Петра и его единомышленников является их превращение из последователей Христа в «комитет по подготовке к встрече антихриста». Достаточно посмотреть на листовки, распространяемые возле обителей, или интернет-издания, которые активно поддерживают боголюбовцев, чтобы понять, что эти люди активно проповедуют «богословие страхов и запретов». С их точки зрения, христианину нельзя принимать ИНН («те, которые безропотно приняли ИНН и всю символику царства антихриста»...(БУКОХ, с. 118)), работать за компьютером, пользоваться современной техникой, иметь паспорт нового образца, покупать продукты в магазинах, общаться с людьми и просто радоваться жизни в этом мире. Даже обращение ко врачу заболевшего человека объявляется преступной слабостью, ропотом против Бога и чуть ли не изменой Ему (БУКОХ, с. 112).

Историческая абсурдность этой ситуации заключается в том, что духовные чада архимандрита Петра готовы жить с советским паспортом. Их не смущает, что в СССР преследовались верующие, что официальной идеологией этой страны был атеизм. Борцы с российскими паспортами, возможно, не предполагают, что в 20–30-е годы прошлого столетия некоторые «катакомбные христиане» отказывались от советских паспортов, также находя в них печать антихриста.

Но что еще более характерно для «боголюбовцев – это своего рода «фундаменталистский экуменизм». Зачастую в своих проповедях архимандрит Петр выставляет примером для подражания ваххабитов и сектантов:

«Баптисты и другие сектанты своих детей держат под строим присмотром... И даже когда ребенок повзрослеет – всю жизнь контролируют «держат за грудки», чтобы не вышел из секты. А вы посмотрите, какое воспитание у мусульман – они действуют по научению своего корана, и движущим фактором у них является вера! О чем это говорит? Об их сплоченности, об их вере в аллаха. Нам бы, окаянным, так веровать во Христа! Пойди ты в Баку или какой-нибудь другой восточный мусульманский город и скажи: «Мусульмане, вы заблуждаетесь». Да ты же оттуда живым не выйдешь» (БУКОХ, с. 121).

Или вот еще характерный пример:

«...у одного мусульманина... жена не захотела рожать ребенка: «Хватит, говорит, – Ибрагим, я уже намучилась воспитывать восьмерых детей, пойду на аборт». Муж говорит: «Подожди, я схожу к мулле», и сказал ему об этом. Тот приказал привести ее в мечеть. Женщина переступила порог и видит: вокруг муллы сидит совет, помощники. Он, указывая ей на привязанную петлю, говорит: «Посмотри туда: или рожай ребенка, или в петлю, третьего тебе не дано». Вот как надо разговаривать! (выделено нами, – А. Д.)» (БУКОХ, с. 122).

Тут требуется пояснение. Выступать против абортов – нормально и естественно для православного христианина. Глубоко ненормален лишь предлагаемый «старцем» образец метода борьбы против абортов.

Из богословия страхов напрямую вытекает психология казармы, которая в высшей степени свойственна как самому архимандриту Петру: «Монастыри – это брестские крепости, это – ... духовные Сталинграды» (БУКОХ, с. 28), так и его защитникам: «Не каждый ребенок хочет жить в монастыре. И не каждый человек имеет монашеский уклад. Поэтому некоторые дети и капризничали, и поддавались на всякого рода провокации сторонних людей, выполняющих проплаченные спецзаказы. Были и такие девочки (единицы, они и проявились), которые мечтали как можно быстрее любой ценой покинуть монастырь, чтобы жить по своему желанию и усмотрению, а не по родительской или батюшкиной воле». Автор этой цитаты, который организовал приют в Боголюбовском монастыре, не может себе представить, что нормальные дети как раз должны шалить и капризничать. Для него существует только ... идеал ребенка как маленького рассудительного старичка. Но даже византийские и древнерусские жития святых являют нам многообразие при описании детства подвижников, а уж новейшая история Церкви дает свидетельства того, что некоторые святые обладали превосходным чувством юмора и веселым нравом. Но боголюбовцам история Церкви не слишком знакома, а потому их жизненный идеал скорее напоминает колонию строгого режима или санаторий для неизлечимо больных, чем нормальную человеческую жизнь: «Дисциплина, умеренный, но принятый за норму жизни труд, размеренная жизнь с молитвой – что может быть лучше для ребенка?» Даже катание на коньках объявляется «старцем» небогоугодным делом (БУКОХ, с. 19).

Впрочем, на фоне того, что нас ожидает, с его точки зрения это вполне естественно. Какие там катания на коньках, когда коварные враги уже опутали нас со всех сторон своими электронными цепями:

«К концу 2001 г. 85 миллионам жителей страны будет присвоен ИНН – основное содержание печати антихриста. Насильственное кодирование – акт так называемой глобализации – это пленение и угон людей во всемирное царство духовной и физической смерти, возглавляемое сионистско-масонским правительством... Это будет, пожалуй, биомасса бесноватых новых, еще более бессмысленных галатов, пресловутых «физических лиц», лишившихся животворящей Божественной силы и евангельского света, где будут применены самые новейшие и изощреннейшие «достижения» диавольской науки по ликвидации образа Божия в человеке. Диверсионная «перестройка», как ее окрестили враги Православия, есть не что иное, как третий по счету в ХХ веке штурм Православия Святой Руси – Церкви Христовой (Это та самая перестройка, которая принесла свободу Церкви, в т. ч. и свободу самому Петру (Кучеру) произносить свои проповеди и публиковать их, – А. Д.)...

Сегодня враг уже перетягивает и наш православный народ из Церкви Христовой в Церковь антихриста, который является строящееся глобальное или всемирное электронное царство антихриста, где вместо благодати Божией люди будут жить под воздействием мертвящей силы диавола. Вот в чем смысл Горбачевско-Ельцинской «перестройки» – в перестройке мира Божия в мир сатаны с антикрещением – присвоением ИНН и затем печати антихриста – ставленника диавола. И это, пожалуй, станет причиной начала третьей и последней мировой войны...

И тогда, чтобы «врата адовы» не одолели Церковь Христову и чтобы избавить наш народ от неописуемого антихристова кошмара, Господь выпустит, спавшего на востоке и разбуженного Россией после войны, огромного тигра... И, по слову Апокалипсиса, с Востока понесется зверовидная желтая саранча, которая будет истреблять на своем пути все, противное Богу, что попустит ей Господь» (БУКОХ, с. 441-442). Конец, занавес!

В эти последние времена монашеская жизнь фактически является единственной спасительной, причем не только для принявших ее, но и для всего рода ушедшего в монастырь человека: «Надо ходить в храм, какова сила благодати, которую мы здесь получаем, как это важно для нашего спасения. Но еще важнее – монастыри» (БУКОП, с. 28). Хотя бы один монах в семье способен «вымолить и спасти весь род» ибо его жизнь делает его спасителем и соискупителем со Христом: «Монахи – это как бы маленькие «христы» спасители, которые взошли на Голгофу ради вашего, миряне, спасения» (БУКОП, с. 32). Это уже напоминает неопятидесятническое учение о малых богах и малых Христах. Интересна и идея о том, что для спасения всего-то достаточно иметь в роду одного мона