Христианство. Христианские статьи на TrueChristianity.Info. О науке и религии Христианская библиотека. Христианские статьи. Наука и вера
Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства; да не будет у тебя других богов пред лицем Моим                Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой                Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно                Помни день субботний, чтобы святить его; шесть дней работай и делай [в них] всякие дела твои, а день седьмой - суббота Господу, Богу твоему                Почитай отца твоего и мать твою, [чтобы тебе было хорошо и] чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе                Не убивай                Не прелюбодействуй                Не кради                Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего                Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, [ни поля его,] ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, [ни всякого скота его,] ничего, что у ближнего твоего               
На русском Христианский портал

УкраїнськоюУкраїнською

Дополнительно

 
О науке и религии
   

Автор: Editorial Staff

Любите друг друга! 1/2007 → Наука и вера

Любите друг друга!



«Религия всегда была и остается теперь врагом науки» – многие у нас со школьной скамьи привыкли к этому утверждению, и оно кажется им не подлежащим сомнению и проверке. Правда, атеистическая пропаганда признает, что в последнее время религия уже «не выступает открыто против науки», но при этом обычно добавляет, что принципиально «состояние войны» будто бы продолжает существовать в скрытой форме.

Между тем, наука самым своим происхождением обязана религии, и обе они издавна существовали в тесной взаимосвязи. Трудно предположить, что древнеегипетские и вавилонские жрецы, создавая основы математики, астрономии, медицины, ставили себе целью «приспособиться к новым временам». Храмы древневосточных цивилизаций были настоящей колыбелью науки, являясь первыми школами, лабораториями и обсерваториями. Первые анатомические атласы, первые математические формулы, первые карты – вышли из рку людей, которые служили религии. Этот общеизвестный факт отрицать невозможно.

В Средние века Церковь осталась единственным культурным очагом в Европе, который сохранил семена античной науки. Монастыри собирали древнюю литературу, сосредоточив в своих стенах все сокровища знаний той эпохи. Выдающиеся христианские мыслители поздней античности и средневековья были во всеоружии науки своего времени. Вопросами естествознания живо интересовались и св. Василий Великий, и Блаженный Августин. Такие энциклопедические умы, как св. Альберт и св. Фома Аквинат, придавали науке огромное значение и изучали различные ее отрасли. А монах Роджер Бэкон, внесший огромный вклад в развитие средневековой науки, был богословом и мистиком.

Итак, в древневосточном мире, в античную эпоху и в Средние века наука и религия мирно жили бок о бок к взаимной пользе друг для друга. И только в XVII веке произошло первое крупное столкновение между ними, связанное с проблемой вращения Земли. Остановимся на этом конфликте несколько подробнее.

Теория о центральном положении Земли во Вселенной не являлась каким-то особым религиозным учением, и тем более христианским. Она была изложена в сочинении александрийского ученого II века Птолемея «Великое построение». Появление этой книги было «важнейшим событием в космологии», так как она подводила итоги астрономическим знаниям античного мира. Для той эпохи это было, как у нас принято говорить, «прогрессивным явлением».

Много веков геоцентрическая система оставалась краеугольным камнем астрономии. Она вошла в кровь и плоть научного мышления. Естественно, что вместе со всем ученым миром ее разделили и христианские философы, тем более, что Библия, хотя и говорила о том, что Земля «повешена ни на чем» (Иов. 26,7), не упоминала о ее вращении.

В XIV и XV веках геоцентризм стал давать трещины. И первыми, кто стал сомневаться в нем, оказались христианские мыслители. Так, известный немецкий богослов, кардинал Николай Кузанский (1401-1464) писал: «Ясно, что Земля движется, и если мы этого не замечаем, то только потому, что движение воспринимается нами путем сравнения с чем-либо неподвижным». Научную форму новым гелиоцентрическим принципам придал польский священник Николай Коперник. Книга его О вращении небесных сфер была посвящена папе, который принял ее благосклонно. Эта теория, хотя и вызвала возражения многих, была признана католическими учеными в качестве одной из возможных для обсуждения.

Так прошло около семидесяти лет. Давно уже умер Коперник, но внезапно вокруг проблемы загорается ожесточенная идейная борьба. Прелюдией к ней явился злосчастный процесс Джордано Бруно Ноланского (1548-1600), которого обычно изображают «мучеником науки». Однако процесс Бруно состоялся тогда, когда не существовало цензурного запрета на теорию Коперника. Таким образом, осудить за нее не могли. Что же привело смелого ноланца на костер?

Джордано Бруно был воспитан в религиозной семье и много лет провел в монастыре. Его живой и поэтический ум быстро воспринимал новые веяния и философские идеи. Под их влиянием у него сложилось своеобразное пантеистическое мировоззрение, близкое к неоплатоновской мистике. Для него Божество было силой, разлитой во Вселенной, которую – вслед за пифагорейцами – он считал множеством миров. К этой философии теория Коперника оказалась важным, чисто научным дополнением.

Бруно горел желанием распространять свое учение. Он бежал из монастыря за границу. Он странствовал много лет по столицам различных государств, в том числе и враждебных Риму, жил в Лондоне, в протестантской Женеве, в Париже, скитался по итальянским государствам: Венеции, Генуе – и повсюду с необыкновенной горячностью выступал с проповедями и диспутами, возбуждая споры. При этом он не скупился на резкие выпады против Рима и курии. Его кощунственные остроты стали широко известны. Такой опасный политический противник не мог не вызвать тревоги в Риме. Это было время, когда повсюду бушевали очаги Реформации, когда вся Европа казалась ввергнутой в бури мятежей, расколов и войн. Идейную борьбу подогревали политические страсти. Дж. Бруно, объявивший себя «учителем более совершенного богословия, сыном неба и матери-земли», был обвинен в лжеучении.

Когда один венецианский дворянин из личной мести предал его в руки куриального трибунала, Бруно сначала не был этим встревожен, так как считал, что его невозможно обвинить в какой-либо ереси. Действительно, его пантеистическая доктрина, хотя и не соответствовала христианству в некоторых пунктах, но не принадлежала к категории официально осужденных лжеучений. На этом он настаивал перед судом.

Во время допросов Бруно спрашивали о его связях с протестансткими государями. На процессе он объявил себя католиком и сыном Церкви, а свои религиозно-философские мнения – не противоречащими христианству. «Я всегда держался взгляда, которого держится святая матерь Католическая Церковь».

Но эти заверения не были сочтены искренними. И «опасный возмутитель спокойствия, друг еретиков и проповедник лжеучений» был предан в руки светского губернатора Рима с лицемерной просьбой, чтобы мера наказания была «без опасности смерти и членовредительства». Но расправа свершилась: Бруно был казнен 19 февраля 1600 года.

Это трагическое событие являлось результатом прямой и преступной измены церковных властей их собственной религии. Нет нужды говорить, что насилие в делах веры коренным образом противоречит Евангелию. Отцы Церкви недвусмысленно утверждали, что «религия должна убеждать, а не принуждать».

Фанатизм, нетерпимость, идеологический диктат вытекали и вытекают не из духа религии, а из самых худших сторон человеческой природы. Они проявляются и тогда, когда сила находится в руках людей безрелигиозных. Известно, каким репрессиям подвергались сторонники новых научных концепций (генетики и др.) в нашем столетии.

Справедливости ради необходимо, однако, подчеркнуть, что Бруно пал жертвой не столько своих научных теорий, сколько как политически опасный человек, еретик и противник Римской курии. Запрет же коперниковской литературы был опубликован лишь 16 лет спустя после казни. Произошло это при следующих обстоятельствах.

Идеи Коперника быстро распространялись среди христианских ученых. В феврале 1615 года вышла книга монаха Паоло Фоскарини, защищавшая гелиоцентрическую гипотезу. Среди светских астрономов ее сторонником стал знаменитый Галилео Галилей (1564-1642), который энергично пропагандировал свои научные воззрения.

Галилей был религиозным человеком и стоял близко к церковным кругам. Папа Урбан VIII высоко ставил ученого еще тогда, когда сам был студентом, и прославил Галилея в стихах. Галилей доказывал, что ссылка на Святое Писание в вопросах космогонии бессмысленна. На его запрос кардинал Конти отвечал, что есть мнение, согласно которому истолкование текстов Библии вполне совместимо с гипотезой гелиоцентризма, однако это мнение «не является общепринятым».

Но здесь в роковой час в игру вступила политическая борьба. Галилей нажил себе немало врагов, которые стремились подорвать его авторитет перед Римом. Папа Урбан жил и действовал в обстановке крайней политической напряженности, окруженный противниками. В протестантском мире стали распространяться слухи, будто папа – враг Божий и Антихрист, поскольку он поддерживает ложное учение Коперника. Этим моментом и воспользовались недруги Галилея. Они стали убеждать папу, что споры о вращении Земли будоражат умы, вносят соблазны и нездоровый дух в круги мыслящих людей. Было выдвинуто требование наложить цензуру на гелиоцентрическую литературу, приносящую, по их мнению, лишь вред. Правда, они не добились объявления гелиоцентризма ересью, и все же в результате их усилий был наложен запрет на это учение. Согласно декрету, они должны были быть «временно задержаны вплоть до их исправления». «Исправление», по мысли цензоров, обязано было подчеркнуть умозрительность и гипотетичность выводов гелиоцентризма. Декрет был подписан 5 марта 1616 года.

Тем временем споры, возникшие вокруг гелиоцентризма, приняли угрожающий размах, и интриги против Галилея продолжались. Он был снова вызван в Рим для суда, и на процессе отказался от всех своих взглядов.

Еще раз напомним, что геоцентризм был не религиозным, а чисто научным учением. Когда же гелиоцентризм стал доказанной теорией, он перестал смущать и волновать кого бы то ни было. Теперь нам кажется нелепостью – как могли придавать такое огромное идейное значение астрономической теории.

Нечего говорить, вмешательство политики и идеологии в развитие науки – явление отрицательное. К счастью, во взаимоотношениях науки и религии это был редкий случай. Что же касается атеизма, то он всегда превращал это вмешательство в систему. У всех еще в памяти те дни, когда имели место явления, по своей позорности оставляющие далеко позади процесс Галилея. Давно ли современная генетика клеймилась как лженаука и десятки советских ученых в своем покаянии повторяли судьбу Галилея? Были запрещены психоаналитические направления в психологии, семантика – в лингвистике, «теория кругов» – в исторической науке, теория расширения Вселенной – в космологии. Имена выдающихся ученых Менделя и Моргана стали почти бранным словом. В этом отношении подлинным шедевром обскурантизма может считаться учебник Общая биология, вышедший в 1963 году. Там все еще полностью игнорировались все достижения современной генетики и продолжалась упорная защита псевдонаучных доктрин. Читатель ни слова не найдет там ни о ДНК, ни о работах Менделя, ни о многом другом, что в то время уже было принято в отечественной науке. И все это – не в глухое средневековье, а в середине XX столетия. Имеет ли после всего этого атеизм право оперировать примерами далекого прошлого? Не запятнал ли он себя лишь совсем недавно?

Что же касается исторических взаимоотношений науки и религии в дальнейшем, то они более не нарушались такими инцидентами, как вышеописанные. Ньютон и Декарт, Кеплер и Паскаль в XVII веке не ощущали на себе никаких «конфликтов» науки и религии. Они совершали свои научные подвиги, оставаясь искренне религиозными людьми и богословами. Даже в вольнодумном XVIII веке такие ученые, как Ломоносов, Гершель, Эйдлер, исходили в своем изучении природы из религиозного мировоззрения. В XIX веке мы видим такую же картину. Религиозными людьми были Либих и Пастер, Кювье и Уоллес, Лайель и Фарадей, Майер и Рентген, Ом и Максвелл – и многие другие. В XX столетии тема «конфликт науки и религии» теряет фактически всякое значение.

«Между наукой и религией, – пишет американский философ Хокинг, – в настоящее время нет никакой войны. Есть кое-какие ученые с горячими головами, которые хотели бы сдать религию в музей древностей. Такие явления нельзя считать типичными. В том, что существуют среди религиозных деятелей горячие головы, имеющие желание подавить науку или считающие, что это возможно – я сомневаюсь».

Александр Мень

(из книги «Истоки религии», Москва 2001)

Заказать е-подписку

Если вы хотите скачать весь номер в виде файла PDF

  • Войти, если вы уже являетесь клиентом и у вас есть электронная подписка
  • Заказать подписку, если вы еще этого не сделали


Данная статья опубликована с любезного разрешения Miłujcie się! в ноябре 2010 г.


Читать другие христианские статьи

Читати інші християнські статті


Наверх

Рекомендуйте эту страницу другу!


Подписаться на рассылку




Христианские ресурсы

Новое на форуме

Проголосуй!